4

4. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В АРХИТЕКТУРЕ XX ВЕКА.

     Отец-основатель современной феноменологии Эдмунд Гуссерль создавал её как «науку о феноменах сознания», полагал «чистое» сознание находящимся за пределами воспринимаемого им мира и был озабочен тем, как последний может быть явлен человеку и познан им непосредственно, без искажения смысла заранее готовыми суждениями метафизического (то есть, «сверхприродного») характера.

Эту трансцендентальную (т.е., запредельную) феноменологию Мартин Хайдеггер (ученик Гуссерля) превратил в экзистенциальную «феноменологию существования» или «бытия» (лат. exsistentia – существование) актом перенесения сознания из запредельности в жизненный мир (в англ. яз. эти два слова так и пишутся одним – lifeworld) повседневного обитания человека.

Наконец, Ханс Георг Гадамер (ученик Хайдеггера) заложил основы герменевтической феноменологии, которая также исследует проблемы соотнесения сознания и мира, но обращает при этом внимание на роль языка, культуры, традиции в понимании жизни как её интерпретации.

 Эти три слоя феноменологии вовсе не исчерпывают разнообразия смыслов, вкладываемых в само понятие. Как отмечал известный на Западе историк этой философской традиции Г.Зигельберг (H.Siegelberg), феноменологий столько, сколько феноменологов. Не удивительно, что и «под зонтиком» понятия «архитектурная феноменология» укрываются достаточно разные явления.

 «Поэтической» феноменологией архитектуры уместно назвать то, что, по словам А.Г.Раппапорта, «имеет дело не с отвлечённой мыслью, не с фиксированным знаком, а с переживанием, неотделимым от живого контакта с сооружением» [1].

Американский архитектор Д. Кельбоу также полагает, что «в архитектуре понятие феноменологии используется для отсылки к эмпирическому и перцептивному (то есть, чувственно воспринимаемому – К.К.), – в противовес абстрактному или концептуальному, – измерению зданий. Оно относится к прямому и активному эстетическому восприятию физической среды посредством всех органов чувств» [2]. Этой архитектуре чужды интеллектуальные игры деконструкции, и она исходит, как выразился Кельбоу, «скорее из нутра, чем из головы». Такова поэтическая архитектура феноменологического переживания «пространства, текстуры, и света» С.Холла, Р.Абрахама, Д.Хайдука и др. Внутри данной архитектурной области определённой автономией обладает «архитектура места» как географического и временного контекста. Хотя приверженность Месту провозглашают многие, но немногие добиваются такой же феноменологической укоренённости объекта в среде, какую демонстрируют райтовский «Дом над водопадом», «Часовня на воде» Тадао Андо и некоторые другие сооружения.

 «Аналитическая» феноменология архитектуры – нам кажется подходящим названием для того её направления, которое, как пишет Н.Лич (N.Leach) из Ноттингемского университета, «с необходимостью унаследовала более глубокое, интерпретативное измерение в форме герменевтики», «предполагает открытость не только в сферу чувственного, но также и к потенциальному откровению не которой истины» [3]. Эта архитектура стремится отыскивать за внешним разнообразием форм их устойчивые, пространственные инварианты, протоформы, глубинные структуры, априорные схемы, типы. Подобное толкование нам кажется близко и самому К. Н.-Шульц., не случайно одним из любимых его архитекторов был Луис Кан, стремившийся создавать формы и пространства, преодолевающие повседневность и сиюминутность восприятия в поисках вечных истин, совершенства и божественности.