7

7. ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ АРХИТЕКТУРЫ

Герменевтика - направление в философии, которое исследу­ет теорию и практику истолкования, интерпретации, понима­ния.

Профессиональное истолкование истории архитектуры еще недавно сводилось к описанию морфологии памятников и оценкам, основанным на нормативных критериях современной архитектуры: функциональности плана, тектонической артикуляции, пропорциях, масштабах, эстетике строительных материалов, декорации и т.п. Сегодня все чаще историки архитектуры, да и сами архитекторы стремятся увидеть в памятнике или проекте "текст", понимая архитектуру, как нечто "говорящее".

Современное движение выдвинуло систему "универсальных", надысторических принципов и критериев оценки архитектуры и фактически отказалось от ценностей исторической герменевтики, повернулось к широкому гуманитарному пониманию архитектуры, а затем, в период утилитарного функционализма 60-80-х годов, традиции исторического истолкования архитектуры.

В связи с этим наметилось различение архитектуроведения, входившего в область академического искусствоведения, прежде всего - университетского, и архитектуроведения, приближенного к профессиональному, практическому и теоретическому истолкованию архитектуры, в котором исторические методы были потеснены технико-экономическими и нормативно-композиционными, то есть по сути своей "формалистическими".

Академическая наука и университетское искусствоведение, рассматривая архитектуру не столько как особый вид проектной практики по решению функциональных и градостроительных задач, сколько как феномен культуры, продолжала вписывать события истории архитектуры в общий культурный контекст и рассматривать различия в интерпретации архитектуры как обусловленные этим контекстом.

Лишь к концу семидесятых годов искусствоведческая и профессиональная линии архитектуроведения начали сближаться, под действием ряда причин, среди которых стоит выделить две:

1. стремясь к овладению все более современными научными методами, архитектурная критика от технологии перешла к кибернетике, а от последней к семиотике, которая-то и обнаружила скрытый символизм функционализма, развеяла иллюзию внеисторичности и универсальности принципов современного зодчества.

2. потребности реставрации и реконструкции исторических памятников и фрагментов городской среды потребовали подключения к предпроектным исследованиям всего арсенала накопленных к тому времени историко-археологических методов, что также способствовало сближению академической и проектной архитектурной мысли. 

Конечно, сами по себе трудности отыскания конкретных текстуальных мотивировок архитектурных форм могли только подхлестнуть исследовательский энтузиазм. Для Средних веков - это стремление строить по образу священных сооружений - храма Гроба Господня и священных городов - Иерусалима и Рима. В девятнадцатом столетии можно обнаружить зависимость проектирования и строительства от исторических и археологических описаний, художественной, утопической и философской литературы. Классическая архитектура воспроизводит текстуальные и иконографические описания, идущие от Витрувия в теоретических и академических текстах и т.п. В ряде областей: народной архитектуры, рядовом строительстве, современных постройках - труднее найти иконографические программы, их следы теряются либо в силу отсутствия письменных свидетельств, либо в силу изобилия возможных источников, случайных обстоятельств.

Препятствия к иконографической интерпретации архитектуры можно свести к двум классам.

1. это наличие случайных обстоятельств строительства и проектирования, таких как вынужденность считаться с ранее существовавшими конструкциями, ограниченность строительных материалов и технических средств и т.п., недоучет которых может привести к ряду искусственных интерпретаций замысла архитектора. Сюда же стоит отнести и невосполнимую утрату следов замысла, попытки реконструировать которые чреваты сомнительными конъюктурами.

2. это особенности восприятия и понимания архитектуры, сопряженные с постижением памятника в движении и активном участии зрителя, далеких от созерцательного чтения памятника как некоторой криптограммы или историко-культурного документа. Конечно, каждое архитектурное сооружение может рассматриваться как такого рода исторический документ, но смысл архитектурного произведения к нему не сводится, что и выражается в попытках внеисторического истолкования архитектуры профессиональным и эстетическим сознанием.

По сути дела здесь мы видим одно из воплощений так называемого "герменевтического круга", то есть замыкания интерпретаций исторического предмета на другие интерпретации. Герменевтика архитектуры предполагает расширение и развитие как способов исторического истолкования памятников, так и форм переживания, выходящих за рамки тех или иных исторических толкований. Иконография архитектуры поэтому столь же важна, сколь и ограничена, столь же необходима, сколь и недостаточна для понимания подлинного бытия архитектуры в культуре и воображении человека.

Для иконографического анализа важен вопрос о дистанции между «текстом» и читающим, о значении этой дистанции для самой предметности текста. И хотя здесь на первое место выходит не физический, а метафизический смысл пространства, не оптическая, а умозрительная дистанция, как раз архитектура, как явление глубоко пограничное, чудесным образом соединяет реальное и воображаемое, умозрительное и физическое, создавая совершенно особую архитектурную реальность.

Надпись на стене - это текст, фреска - уже не только текст, ибо она обладает иллюзорной глубиной и иной, отличной от материала стены предметностью. В рельефе пространство начинает вторгаться в трехмерность архитектуры и среды, захватывая и находящегося в зоне влияния стены человека. Наконец, превращаясь в аркаду, лоджию, галерею - архитектура захватывает человека целиком в сферу своих силовых линий. Двойственность изобразительных и натуральных смыслов архитектуры создает ту оппозицию архитектуры и текста, в которой архитектура оказывается обрамлением смысла, а текст уходит либо вглубь плоскости, либо воплощается в особой вещи внутри этого интерьерного обрамления. Архитектура создает возможность этого сосредоточения смысла как значащую пустоту и своего рода тишину, позволяющую тексту стать голосом. Эта метапространственная акустика архитектуры, или, если угодно, его особая диоптрика, фокусирующая смысл на своем фокусном пространстве и нейтрализующая смысл внешних ограждающих конструкций. И тогда они обретают вторичную, независимую от основной смысловой перспективы изобразительность - тектоническую или метафорическую.

В архитектуре, как и в религиозном опыте, не все может быть истолковано с помощью слов. За гранью говорящей архитектуры открывается архитектура молчания. Если архитектура не сводима к изобразительному и вербальному толкованию, то без них она вообще теряет всякий смысл.

Искусство интерпретации архитектуры предполагает прежде всего чувство меры в соотношении словесных истолкований и феноменологии вневербальных способов постижения ее тайн. Последние, впрочем, тоже могут быть выражены с помощью слов, но через отрицание, апофатически.